Пелевин В.О.

Пелевин В.О.

600 руб.

Пелевин В.О.
Желтая стрела
Вагриус, 1998 год Тираж: 10000 экз. ISBN: 5-7027-0568-8 Страниц: 432 Содержание (*): Виктор Пелевин. Желтая стрела (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. Вести из Непала (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. Синий фонарь (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. Иван Кублаханов (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. Спи (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. День бульдозериста (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. Затворник и Шестипалый (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. Проблема верволка в Средней полосе (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. Мардонги (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. Оружие возмездия (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. Ника (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. Тарзанка (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. Принц Госплана (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. Онтология детства (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. Бубен Верхнего мира (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. Девятый сон Веры Павловны (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. Реконструктор (Об исследованиях П. Стецюка) (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. Хрустальный мир (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. Происхождение видов (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. Ухряб (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. Зигмунд в кафе (повесть/рассказ) Виктор Пелевин. Встроенный напоминатель (повесть/рассказ)

В сборнике Виктора Пелевина «Желтая стрела», вышедшем в свет в 1998 году, представлены уже издававшиеся повести «Желтая Стрела», «Затворник и Шестипалый», «Принц Госплана» и короткие рассказы, которые еще раньше входили в первый сборник писателя «Синий фонарь», удостоенный литературной премии Малого Букера. В каждом из этих одинаково захватывающих и понравившихся мне произведений автор по-разному экспериментирует с внешним обликом своих героев. В этом отношении особенно впечатлили меня «человековолк» в рассказе «Проблема вервол-ка в средней полосе» и цыплята на бройлерном комбинате из повести «Затворник и Шестипалый». Эти образы воспринимаются не как полностью вымышленные, а как вполне реальные! С моей точки зрения, книга «Желтая стрела» — попытка писателя «раздвинуть границы» реальной действительности. В каждом из произведений сборника автор тем или иным образом «расшатывает» наши традиционные представления о мире, основанные на здравом смысле и трезвом расчете. Очень часто эта идея оформляется как афоризм. Так, в рассказе «Проблема верволка в средней полосе» высказывается идея о том, что «только оборотни — реальные люди». Для Андрея из «Желтой стрелы» как откровение, тайное знание появляется «очень старая и еле заметная» надпись, нацарапанная на стене самого дальнего вагона поезда: «Весь этот мир — попавшая в тебя желтая стрела». Интересно, что в условность предметов и явлений окружающего мира верят и сами герои Пелевина. Например, мальчик из «Онтологии детства», «принц Госплана» Саша, Затворник и Шестипалый из одноименной повести — все они не вполне ощущают или не понимают вовсе иллюзорность того мира, в котором живут: тюрьма, пространство компьютерной игры, комбинат имени Луначарского. Даже Андрей, размышляющий над тем, куда же все-таки движется поезд Желтая стрела, ничуть не удивляется странным обычаям его пассажиров. Примечательно, что такие странные традиции автор старается еще больше утрировать, довести до степени гротеска. Одним из наиболее показательных и запоминающихся примеров, по-моему, можно считать диалог Андрея и Антона, в котором приводится краткое изложение идей утризма. Это «очень красивая», как считает Андрей, религия, приверженцы которой «верят, что нас тянет вперед паровоз типа «У-3»... а едем мы все в светлое утро. Те, кто верит в «У-3», проедут над последним мостом, а остальные — нет». В повести «Желтая стрела» создается не просто фантастический образ вечно идущего поезда, а целая система мировоззрения, включающая даже свои фольклор и искусство. Фоном к основному содержанию повести служит, например, информация о том, что пассажиры поезда посещают спектакль «Театра на верхней полке» под названием «Бронепоезд 116—511». А Андрей на восклицание соседа по купе по поводу воровства отвечает такой поговоркой: «Да бросьте вы, вы же не в подстаканнике родились». Большинство пелевинских персонажей мало задумываются и о сущности окружающего их мира, наличии в нем причинно-следственных связей и логических закономерностей. В этом отношении мне показался особенно интересным по своей простоте и точности диалог ребят в спальне пионерского лагеря из рассказа «Синий фонарь»: «— Знаете, как мертвецами становятся? — спросил Толстом отношении мне показался особенно интересным по своей простоте и точности диалог ребят в спальне пионерского лагеря из рассказа «Синий фонарь»: «— Знаете, как мертвецами становятся? — спросил Толстой. — Знаем, — ответил Костыль, — берут и умирают». Еще один оригинальный и интригующий прием, который кажется мне одним из самых удачных в рассказах В. Пелевина, — отсутствие обозначения изображаемого предмета. В процессе чтения таких произведений нам самим предстоит постепенно догадываться об истинном герое повествования. По-моему, самый яркий пример использования такого приема — повесть «Затворник и Шестипалый». Так же строятся и рассказы «Ника» (история кошки, которую вначале принимаешь за подругу рассказчика) и «Зигмунд в кафе» (сценка с попугаем, подозрительно напоминающим знаменитого психоаналитика 3. Фрейда). Особое место в сборнике занимают рассказы, которые можно определить как литературные мистификации. В них вымышленные герои описываются рассказчиком как абсолютно реальные, а придуманные факты и события — как в действительности происходившие. Здесь, на мой взгляд, В. Пелевин развивает традицию одной из своих ранних повестей «Омон Ра», в которой описывался на самом деле несостоявшийся, но как будто реально происходивший полет на Луну. Так, в рассказе «Мардонги» абсолютно серьезно сообщается о книгах якобы существовавшего (причем в будущем времени) Николая Антонова и излагается его теория «живых мертвецов». В рассказе «Иван Кублаханов» описываются вполне настоящие физические ощущения и эмоциональные переживая мифического персонажа, которые в результате оказываются неизвестно кому снящимся сном. Рассказ «Оружие возмездия» — попытка фантастического переосмысления событий Второй мировой войны. В нем явно вымышленные факты приобретают статус действительно происходивших за счет обилия реальных деталей (от причесок того времени до устройства оружия) и упоминания настоящих исторических лиц (Геббельс, Гиммлер, Сталин, Трумэн). Другой заинтересовавший меня вариант литературной мистификации — попытка автора домыслить уже действительно имевшие место исторические события («Происхождение видов») или дополнить реально существующее литературное произведение («Девятый сон Веры Павловны»). Так, в первом рассказе описываются якобы реальные факты из жизни Чарльза Дарвина; во втором — своеобразно излагается соответствующий фрагмент романа Н. Г. Как заинтересованного читателя меня, конечно, привлекают и сами построения пелевинских сюжетов. Блестяще сконструированные, причудливые, сложные, они похожи на головоломки, которые решаешь в процессе чтения каждого рассказа. При этом финал всегда неоднозначен: никогда не знаешь, правильно ли ты понял замысел писателя, сумел ли разгадать загадку его героев. Именно эта особенность и нравится мне больше всего в творчестве Пелевина. В этом отношении запомнились, прежде всего, повесть «Принц Госплана» с ее эффектом полного погружения в компьютерную игру и рассказ «Онтология детства», в котором перед читателем ставится непростая задача соединить обрывочные детские впечатления как фрагменты мозаики.

Код товара: 4600

Задать вопрос о товаре